Это один из наиболее выдающихся государственных деятелей и полководцев . Родился он в 1053году. Через год умер князь Ярослав Мудрый, который приходился ему дедом. По материнской линии дед был - Константин Мономах.

В детстве мальчик получил хорошее образование. В1061 году он наблюдал с крепостной стены орду половцев, которые напали на Русь и разгромили войско его отца. Маленький князь уделяет много времени изучению военного дела. Охота считалась в мирное время лучшим способом научиться владеть оружием и конём. Он принимает активное участие в охоте, которая становится его главным увлечением.

Отец отправляет сына в Ростов в 13 лет, где начинается взрослая жизнь князя. Ростов ещё не был покорён киевскими князями, там было много язычников. Начались походы и войны: сначала междуусобные, потом и с внешним врагом. До своего 25 -летия Владимир успел покняжить в пяти городах, включая Смоленск и Владимир-Волынский. Он совершил двадцать «великих путей» (дальние дороги и военные походы). Ему приходилось воевать с поляками, с половцами, и даже с Полоцким княжеством и двоюродными братьями, сыновьями Изяслава и Святослава.

Женой князя была дочь последнего короля саксов Англии - Гарольда Гита. Великим князем киевским стал Всеволод Ярославович. Время было беспокойное: то усмирение восставших творческих племён (кочевников, поселённых русскими князьями на границе со степью), то зимние походы в брянские леса протии последних князей вятичей, то поход на Галицкую землю и захват Минска, в котором Владимир не оставил «ни челядины, ни скотины».

Состарившийся Всеволод утрачивал контроль над государственными делами, и Владимиру всё чаще приходилось брать управление державой на себя. Когда Всеволод умер, новым киевским князем стал Святополк. Он оказался слабым и нерешительным полководцем и плохим дипломатом. Спекуляция хлебом и солью во время голода повлекла к народным выступлениям. Горожане разгромили двор киевского тысяцкого, дворы ростовщиков. Боярская дума пригласила на киевский престол популярного среди народа князя Владимира Мономаха. Было ему 60 лет.

Впервые в истории Руси князь высказался против смертной казни даже за самые тяжкие преступления. Он правил как строгий, но мудрый государь. В эпоху его правления, был расцвет литературы и искусства на . Появились произведения: древнейшая русская летопись «Повесть временных лет», «Хождение» игумена Даниила о путешествии в Палестину и многие другие религиозные сочинения. Летописи дают восторженную оценку княжению и личности князя, называя его образцовым правителем. Ему удалось удержать под своей властью всю . Умер Владимир Мономах в 1125 году, в возрасте 72лет, завещав своему сыну Всеволоду огромную, единую державу.

Содержание статьи

ВЛАДИМИР ВСЕВОЛОДОВИЧ МОНОМАХ (церковное имя Василий) (1052–1125) – князь смоленский (с 1067), черниговский (с 1078) великий князь киевский (1113–1125), военачальник, писатель, сын киевского князя Всеволода Ярославича и греческой княжны Анны (Марии) Koнстантиновны Мономах, дочери византийского императора Константина IX Мономаха, и потому получил это прозвище.

В 1077 Мономах впервые выступил в борьбе с кочевниками – половцами, выполняя приказ великого киевского князя Изяслава.

Среди русских князей снискал себе славу миротворца. Но стремление поддерживать мир между князьями нередко приводило князя Владимира в самый центр междоусобных войн. В 1078 участвовал в бою на Нежатиной Ниве, где решался междоусобный спор о киевском княжении, когда его отец стал киевским князем. Будучи князем смоленским, Владимир получил от отца в 1078 в правление Чернигов. Владея им, возвел в своей резиденции замок в Любече с глубокими подземными ходами для хранения сокровищ, запасов продовольствия и воды на случай осады. Но, когда в 1094 князь Олег Святославович явился под стены Чернигова во главе половецкого войска, желая заполучить город, в котором когда-то правил его отец, Владимир не пожелал устраивать сражение и ушел из города с небольшой дружиной в Переславль, где и княжил, спасая народ от бесчинств половцев. Позже он передал Переславль своему брату Ростиславу и княжил в Смоленске. Стремился поддерживать мир с удельными князьями, помогал им в борьбе с врагами: черниговскому князю Святославу – с немецким императором Генрихом IV , когда «ходил с дружиною» через Богемию в Силезию. Был одним из инициаторов и активных участников съездов удельных князей – в Любече (в 1097) и в Уветичах (Витичеве) (в 1100).

Отец, Великий князь Киевский Всеволод, завещал Владимиру Великое княжение, но Мономах, не желая возобновления междоусобных войн, отказался от этой чести и собственноручно провозгласил великим князем Киевским своего двоюродного брата Святополка II Изяславича. Вместе с ним участвовал в походах против половцев. В отношениях с удельными правителями стремился поддерживать мир. Завещание Всеволода осуществилось лишь после смерти Святополка II Изяславовича.

В 1113 в Киеве вспыхнуло народное восстание против ростовщиков. В надежде на прекращение смуты, верхушка знатных киевлян призвала Владимира на княжение с просьбой «спасти от неистовой черни». Подавив смуту, Владимир увидел необходимость разобраться в ее причинах. Выступая примирителем социальных противоречий, он урегулировал ряд норм долгового права. Это нашло отражение в Уставе Владимира Мономаха о резах (то есть процентах) и было включено позднее в пространную редакцию Русской Правды. Уставом было улучшено положение должников и закупов (наемников), отменено холопство за долги и установлен точный размер взимаемых процентов для заимодовцов (не более 100%). Устав оградил бедноту от произвола ростовщиков и от порабощения людей за долги.

Затяжной характер при правлении Владимира Мономаха носила борьба с половцами (в 1116 и 1120). Стремясь поддерживать мир с князьями, Мономах помогал им в борьбе с кочевниками. Почти двадцать раз заключал с половцами мир (среди самых известных – 1077, 1093, 1094, 1095, 1101, 1103, 1107, 1110, 1111). Летопись сообщает, что в одном из сражений был пленен половецкий князь Бедлюз. Мономах подталкивал других князей к тому, чтобы вести в отношении захватчиков наступательную, а не оборонительную политику (походы 1101, 1103 годов и др.), был инициатором ответных нападений на половцев (1095). Применял тактику глубоких рейдов во вражеские земли с целью уничтожения основных сил противника. При организации походов применял сборы народного ополчения. Когда половцы отступили, надолго прекратив набеги на Русь, это создало князю Владимиру большую популярность.

В 1116 Владимир Мономах послал в поход против половцев своего сына Мстилава. Сам же Мономах в том году воевал против Византии, поддерживая свергнутого византийского императора Диогена (дочь Мономаха Мария была замужем за сыном Диогена). Диоген погиб, война прекратилась.

Активно поддерживал борьбу новгородцев и псковитян против племени чудь на северо-западе (недалеко от Чудского озера); на северо-востоке сын Мономаха Юрий Долгорукий одержал победу против болгар и мордвы. В 1120 были изгнаны с Руси печенеги.

Княжение Владимира Мономаха было временем политического к экономического усиления Руси, расцвета культуры и литературы. При нем строились церкви, создавались летописные своды, началось составление Печерского патерика, включившего жития Антония и Феодосия Печерских, княгини Ольги, Владимира I Святославича, князей Бориса и Глеба и других русских князей. В это время игумен Даниил составил описание своего путешествия в Иерусалим.

Владимир Мономах был широко образованным для своего времени человеком, обладал литературным талантом. Его Поучение своим детям (около 1117) завершалось коротким описанием его жизни и письмом к черниговскому князю Олегу. В Поучении Мономах выступил как «о земле великой печальник», мудрый государственный деятель русской земли, «заботливый домовладыка», просвещенный мыслитель, отважный воин и страстный охотник, начитанный книжник, блестящий мастер слова. Обращаясь к детям, автор восклицал: «Дети! Не бойтесь ни рати, ни зверя, делайте мужское дело, ничто не может вам вредить!». И добавлял: «Не забывайте убогих, сирот и вдов»!» Поэтическое «удивление» князя красотами природы делают его труд достойным предшественником Слова о полку Игореве . Главное в Поучении – это призыв к единству Руси, братолюбию, осуждение междуусобиц. Продолжив также законодательную работу Ярослава Мудрого, он внес в Русскую правду много изменений. Их целью была необходимость утверждения «закона» – справедливого («праведного») суда по христианским заповедям.

От первой жены – англо-саксонской королевны Гиды Гарольдовны (ум. в 1107) Вдалимир Мономах имел пять сыновей: Мстислава, Ярополка, Вячеслава, Георгия (Юрия) и Андрея. От второй жены (происхождение ее неизвестно, имя – предположительно – Евфимия) были дети – Изяслав, Ростислав, Роман, Глеб, Святослав. (Возможно, была третья жена, от которой родились дети Изяслав и Ростислав).

Киевское княжение по завещанию передал старшему Мстиславу Удалому, установив тем самым новый порядок престолонаследия, направленный на централизацию княжеской власти. Владимир Мономах был одним из последних великих князей киевских, при которых держалось единство Руси. После смерти его сына Мстислава, правившего всего 7 лет, летописец записал: «раздрася вся земля русская».

Летопись сохранила нам предание о переданных Мономаху в наследство от деда по материнской линии (византийского императора Константина Мономаха) знаках царского достоинства – бармах (накидка на плечи и оплечья) и шапке («Шапке Мономаха») – бармы якобы прислал византийской император Алексей Комнин, а шапку – митрополит эфесский Неофит (он-то и возложил ее на голову Владимира, назвав его царем). Позднее московские государи в 15–16 вв. использовали эти знаки царского достоинства при короновании. «Шапка Мономаха» хранится ныне в Оружейной палате Московского Кремля.

Владимир Мономах умер 19 мая в 1125, будучи в походе на реке Альте. По словам летописи, «слава его прошла по всем странам, особенно же был он страшен поганым; был он братолюбец и нищелюбец и добрый страдалец за Русскую землю». Киевская Русь в обстановке междуусобной борьбы на краткий миг вернула при Мономахе свою былую славу. Дореволюционная русская историография в лице С.М.Соловьева высоко оценивала заслуги этого правителя («Мономах не возвышался над понятиями своего века, не шел наперекор им, не хотел изменить существующий порядок вещей, но личными доблестями, строгим исполнением обязанностей прикрывал недостатки существующего порядка, делал его не только сносным для народа, но даже способным удовлетворить его общественные потребности»).

Похоронен в Киеве, в соборе Святой Софии.

Лев Пушкарев, Ирина Пушкарева

ПРИЛОЖЕНИЕ

ПОУЧЕНИЕ ВЛАДИМИРА МОНОМАХА

Я, худой, дедом своим Ярославом, благословенным, славным, нареченный в крещении Василием, русским именем Владимир, отцом возлюбленным и матерью своею из рода Мономахов… и христианских ради людей, ибо сколько их соблюл по милости своей и по отцовской молитве от всех бед! Сидя на санях, помыслил я в душе своей и воздал хвалу богу, который меня до этих дней, грешного, сохранил. Дети мои или иной кто, слушая эту грамотку, не посмейтесь, но кому из детей моих она будет люба, пусть примет ее в сердце свое и не станет лениться, а будет трудиться.

Прежде всего, бога ради и души своей, страх имейте божий в сердце своем и милостыню подавайте нескудную, – это ведь начало всякого добра. Если же кому не люба грамотка эта, то пусть не посмеются, а так скажут: на дальнем пути, да на санях сидя, безлепицу молвил.

Ибо встретили меня послы от братьев моих на Волге и сказали: «Поспеши к нам, и выгоним Ростиславичей и волость их отнимем; если же не пойдешь с нами, то мы – сами по себе будем, а ты – сам по себе». И ответил я: «Хоть вы и гневаетесь, не могу я ни с вами пойти, ни крестоцелование преступить».

И, отпустив их, взял Псалтырь в печали разогнул ее, и вот что мне вынулось: «О чем печалишься, душа моя? Зачем смущаешь меня?» – и прочее. И потом собрал я эти полюбившиеся слова и расположил их по порядку и написал. Если вам последние не понравятся, начальные хоть возьмите.

«Зачем печалишься, душа моя? Зачем смущаешь меня? Уповай на бога, ибо верю в него». «Не соревнуйся с лукавыми, не завидуй творящим беззаконие, ибо лукавые будут истреблены, послушные же господу будут владеть землей». И еще немного: «И не будет грешника: посмотришь на место его и не найдешь его. Кроткие же унаследуют землю и многим насладятся миром. Злоумышляет грешный против праведного и скрежещет на него зубами своими; господь же посмеется над ним, ибо видит, что настанет день его. Оружие извлекли грешники, натягивают лук свой, чтобы пронзить нищего и убогого, заклать правых сердцем. Оружие их пронзит сердца их, и луки их сокрушатся. Лучше праведнику малое, нежели многое богатство грешным. Ибо сила грешных сокрушится, праведных же укрепляет господь. Ибо грешники погибнут, – праведных же милует и одаривает. Ибо благословляющие его наследуют землю, клянущие же его истребятся. Господом стопы человека направляются. Когда он упадет, то не разобьется, ибо господь поддерживает руку его. Молод был и состарился, и не видел праведника покинутым, ни потомков его просящими хлеба. Всякий день милостыню творит праведник и взаймы дает, и племя его благословенно будет. Уклонись от зла, сотвори добро, найди мир и отгони зло, и живи во веки веков».

«Когда восстали бы люди, то живыми пожрали бы нас; когда прогневалась бы на нас ярость его, то воды бы потопили нас».

«Помилуй меня, боже, ибо попрал меня человек; всякий день нападая, теснит меня. Попрали меня враги мои, ибо много восстающих на меня свыше». «Возвеселится праведник и, когда увидит отмщение, руки омоет свои в крови грешника. И скажет человек; «Если есть награда праведнику, значит есть бог, творящий суд на земле». «Освободи меня от врагов моих, боже, и от восстающих на меня защити меня. Избави меня от творящих беззаконие и от мужа крови спаси меня, ибо уже уловили душу мою». «Ибо гнев в мгновение ярости его, а вся жизнь в воле его: вечером водворится плач, а наутро радость». «Ибо милость твоя лучше, чем жизнь моя, и уста мои да восхвалят тебя. Так благословлю тебя при жизни моей и во имя твое воздену руки мои». «Укрой меня от сборища лукавых и от множества делающих неправду». «Веселитесь все праведные сердцем. Благословлю господа во всякое время, непрестанна хвала ему», и прочее.

Ибо как Василий учил, собрав юношей: иметь душу чистую и непорочную, тело худое, беседу кроткую и соблюдать слово господне: «Есть и пить без шума великого, при старых молчать, премудрых слушать, старшим покоряться, с равными и младшими любовь иметь, без лукавства беседуя, а побольше разуметь; не свиреповать словом, не хулить в беседе, не много смеяться, стыдиться старших, с непутевыми женщинами не беседовать и избегать их, глаза держа книзу, а душу ввысь, не уклоняться учить увлекающихся властью, ни во что ставить всеобщий почет. Если кто из вас может другим принести пользу, от бога на воздаяние пусть надеется и вечных благ насладится». «О владычица богородица! Отними от сердца моего бедного гордость и дерзость, чтобы не величался я суетою мира сего» в ничтожной этой жизни.

Научись, верующий человек, быть благочестию свершителем, научись, по евангельскому слову, «очам управлению, языка воздержанию, ума смирению, тела подчинению, гнева подавлению, иметь помыслы чистые, побуждая себя на добрые дела, господа ради; лишаемый – не мсти, ненавидимый – люби, гонимый – терпи, хулимый – молчи, умертви грех». «Избавляйте обижаемого, давайте суд сироте, оправдывайте вдовицу. Приходите да соединимся, говорит господь. Если будут грехи ваши как обагренные, – как снег обелю их», и прочее. «Воссияет весна поста и цветок покаяния; очистим себя, братья, от всякой крови телесной и душевной. Взывая к светодавцу, скажем: «Слава тебе, человеколюбец!»

Поистине, дети мои, разумейте, что человеколюбец бог милостив и премилостив. Мы, люди, грешны и смертны, и если кто нам сотворит зло, то мы хотим его поглотить, кровь его пролить вскоре. А господь наш, владея и жизнью и смертью, согрешения наши превыше голов наших терпит всю жизнь нашу. Как отец, чадо свое любя, бьет его и опять привлекает к себе, так же и господь наш показал нам победу над врагами, как тремя делами добрыми избавляться от них и побеждать их: покаянием, слезами и милостынею. И это вам, дети мои, не тяжкая заповедь божия, как теми делами тремя избавиться от грехов своих и царствия небесного не лишиться.

Бога ради, не ленитесь, молю вас, не забывайте трех дел тех, не тяжки ведь они; ни затворничеством, ни монашеством, ни голоданием, которые иные добродетельные претерпевают, но малым делом можно получить милость божию.

«Что такое человек, как подумаешь о нем?» «Велик ты, господи, и чудны дела твои; разум человеческий не может постигнуть чудеса твои», – и снова скажем: «Велик ты, господи, и чудны дела твои, и благословенно и славно имя твое вовеки по всей земле». Ибо кто не восхвалит и не прославит силу твою и твоих великих чудес и благ, устроенных на этом свете: как небо устроено, или как солнце, или как луна, или как звезды, и тьма, и свет? И земля на водах положена, господи, твоим промыслом! Звери различные и птицы и рыбы украшены твоим промыслом, господи! И этому чуду подивимся, как из праха создал человека, как разнообразны человеческие лица, – если и всех людей собрать, не у всех один облик, но каждый имеет свой облик лица, по божьей мудрости. И тому подивимся, как птицы небесные из рая идут, и прежде всего в наши руки, и не поселяются в одной стране, но и сильные и слабые идут по всем землям, по божьему повелению, чтобы наполнились леса и поля. Все же это дал бог на пользу людям, в пищу и на радость. Велика, господи, милость твоя к нам, так как блага эти сотворил ты ради человека грешного. И те же птицы небесные умудрены тобою, господи: когда повелишь, то запоют и людей веселят; а когда не повелишь им, то и имея язык онемеют. «И благословен, господи, и прославлен зело!» «Всякие чудеса и эти блага сотворил и совершил. «И кто не восхвалит тебя, господи, и не верует всем сердцем и всей душой во имя отца и сына и святого духа, да будет проклят!»

Прочитав эти божественные слова, дети мои, похвалите бога, подавшего нам милость свою; а то дальнейшее, – это моего собственного слабого ума наставление. Послушайте меня; если не все примете, то хоть половину.

Если вам бог смягчит сердце, пролейте слезы о грехах своих, говоря: «Как блудницу, разбойника и мытаря помиловал ты, так и нас, грешных, помилуй». И в церкви то делайте и ложась. Не пропускайте ни одной ночи, – если можете, поклонитесь до земли; если вам занеможется, то трижды. Не забывайте этого, не ленитесь, ибо тем ночным поклоном и молитвой человек побеждает дьявола, и что нагрешит за день, то этим человек избавляется. Если и на коне едучи не будет у вас никакого дела и если других молитв не умеете сказать, то «господи помилуй» взывайте беспрестанно втайне, ибо эта молитва всех лучше, – нежели думать безлепицу, ездя.

Всего же более убогих не забывайте, но, насколько можете, по силам кормите и подавайте сироте и вдовицу оправдывайте сами, а не давайте сильным губить человека. Ни правого, ни виновного не убивайте и не повелевайте убить его; если и будет повинен смерти, то не губите никакой христианской души. Говоря что-либо, дурное или хорошее, не клянитесь богом, не креститесь, ибо нет тебе в этом никакой нужды. Если же вам придется крест целовать братии или кому-либо, то, проверив сердце свое, на чем можете устоять, на том и целуйте, а поцеловав, соблюдайте, чтобы, преступив, не погубить души своей. Епископов, попов и игуменов чтите, и с любовью принимайте от них благословение, и не устраняйтесь от них, и по силам любите и заботьтесь о них, чтобы получить по их молитве от бога. Паче же всего гордости но имейте в сердце и в уме, но скажем: смертны мы, сегодня живы, а заутра в гробу; все это, что ты нам дал, не наше, но твое, поручил нам это на несколько дней. И в земле ничего не сохраняйте, это нам великий грех. Старых чтите, как отца, а молодых, как братьев. В дому своем не ленитесь, но за всем сами наблюдайте; не полагайтесь на тиуна или на отрока, чтобы не посмеялись приходящие к вам ни над домом вашим, ни над обедом вашим. На войну выйдя, не ленитесь, не полагайтесь на воевод; ни питью, ни еде не предавайтесь, ни спанью; сторожей сами наряживайте и ночью, расставив стражу со всех сторон, около воинов ложитесь, а вставайте рано; а оружия не снимайте с себя второпях, не оглядевшись по лености, внезапно ведь человек погибает. Лжи остерегайтесь, и пьянства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело. Куда бы вы ни держали путь по своим землям, не давайте отрокам причинять вред ни своим, ни чужим, ни селам, ни посевам, чтобы не стали проклинать вас. Куда же пойдете и где остановитесь, напоите и накормите нищего, более же всего чтите гостя, откуда бы к вам ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол; если не можете почтить его подарком, – то пищей и питьем: ибо они, проходя, прославят человека по всем землям, или добрым, или злым. Больного навестите, покойника проводите, ибо все мы смертны. Не пропустите человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему молвите. Жену свою любите, но не давайте им власти над собой. А вот вам и основа всему: страх божий имейте превыше всего.

Если будете забывать это, то чаще перечитывайте: и мне не будет стыдно, и вам будет хорошо.

Что умеете хорошего, то не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь – как отец мой, дома сидя, знал пять языков, оттого и честь от других стран. Леность ведь всему мать: что кто умеет, то забудет, а чего не умеет, тому не научится. Добро же творя, не ленитесь ни на что хорошее, прежде всего к церкви: пусть не застанет вас солнце в постели. Так поступал отец мой блаженный и все добрые мужи совершенные. На заутрени воздавши богу хвалу, потом на восходе солнца и увидев солнце, надо с радостью прославить бога и сказать: «Просвети очи мои, Христе боже, давший мне свет твой дивный!» И еще: «Господи, умножь годы мои, чтобы впредь, в остальных грехах моих покаявшись, исправил жизнь свою»; так я хвалю бога и тогда, когда сажусь думать с дружиною, или собираюсь творить суд людям, или ехать на охоту или на сбор дани, или лечь спать. Спанье в полдень назначено богом; по этому установленью почивают ведь и зверь, и птица, и люди.

РАССКАЗ МОНОМАХА О СВОЕЙ ЖИЗНИ

А теперь поведаю вам, дети мои, о труде своем, как трудился я в разъездах и на охотах с тринадцати лет. Сначала я к Ростову пошел сквозь землю вятичей; послал меня отец, а сам он пошел к Курску; и снова вторично ходил я к Смоленску, со Ставком Гордятичем, который затем пошел к Берестью с Изяславом, а меня послал к Смоленску; а из Смоленска пошел во Владимир. Той же зимой послали меня в Берестье братья на пожарище, что поляки пожгли, и там правил я городом утишенным. Затем ходил в Переяславль к отцу, а после Пасхи из Переяславля во Владимир – в Сутейске мир заключить с поляками. Оттуда опять на лето во Владимир.

Затем послал меня Святослав в Польшу: ходил я за Глогов до Чешского леса, и ходил в земле их четыре месяца. И в том же году и сын родился у меня старший, новгородский. А оттуда ходил я в Туров, а на весну в Переяславль и опять в Туров,

И Святослав умер, и я опять пошел в Смоленск, а из Смоленска той же зимой в Новгород; весной – Глебу в помощь. А летом с отцом – под Полоцк, а на другую зиму со Святополком под Полоцк, и выжгли Полоцк; он пошел к Новгороду, а я с половцами на Одреск войною и в Чернигов. И снова пришел я из Смоленска к отцу в Чернигов. И Олег пришел туда, из Владимира выведенный, и я позвал его к себе на обед с отцом; в Чернигове, на Красном дворе, и дал отцу триста гривен золота. И опять из Смоленска же придя, пробился я через половецкие войска с боем до Переяславля и отца застал вернувшегося из похода. Затем ходили мы опять в том же году с отцом и с Изяславом к Чернигову биться с Борисом и победили Бориса и Олега. И опять пошли в Переяславль и стали в Оброве.

И Всеслав Смоленск пожег, – и я с черниговцами верхом с поводными конями помчался, но не застал... в Смоленске. В том походе за Всеславом пожег землю и повоевал ее до Лукомля и до Логожска, затем на Друцк войною и опять в Чернигов.

А в ту зиму повоевали половцы Стародуб весь, и я идя с черниговцами и со своими половцами, на Десне взяли в плен князей Асадука и Саука, а дружину их перебили. И на следующий день за Новым Городом разбили сильное войско Белкатгина, а семечей и пленников всех отняли.

А в Вятичскую землю ходили подряд две зимы на Ходоту и на сына его и к Корьдну ходили первую зиму. И опять ходили мы и за Ростиславичами за Микулин, и не настигли их. И на ту весну – к Ярополку на совет в Броды.

В том же году гнались за Хорол за половцами, которые взяли Горошин.

На ту осень ходили с черниговцами и с половцами - читеевичами к Минску, захватили город и не оставили в нем ни челядина, ни скотины.

В ту зиму ходили к Ярополку на сбор в Броды и союз великий заключили.

И на весну посадил меня отец в Переяславле выше всей братии и ходили за Сулой. И по пути к Прилуку городу встретили нас внезапно половецкие князья, с восемью тысячами, и хотели было с ними сразиться, но оружие было отослано вперед на возах, и мы вошли в город. Только семца одного живым захватили, да смердов несколько, а наши половцев больше убили и захватили, и половцы, не смея сойти с коней, побежали к Суле в ту же ночь. И на следующий день, на успение, пошли мы к Белой Веже, бог нам помог и святая богородица: перебили девятьсот половцев и двух князей взяли, Багубарсовых братьев, Осеня и Сакзя, и только два мужа убежали.

И потом на Святославль гнались за половцами, и затем на Торческ город, и потом на Юрьев за половцами. И снова на той же стороне, у Красна, половцев победили, и потом с Ростиславом же у Варина вежи взяли. И затем ходил во Владимир опять, Ярополка там посадил, и Ярополк умер.

И снова, по смерти отцами при Святополке, на Стугне бились мы с половцами до вечера, бились у Халепа, и потом мир сотворили с Тугорканом и с другими князьями половецкими, и у Глебовой чади отняли дружину свою всю.

И потом Олег на меня пришел со всеми половцами землею к Чернигову, и билась дружина моя с ними восемь дней за малый вал и не дала им войти в острог. Пожалел я христианских душ, и сел горящих, и монастырей и сказал: «Пусть не похваляются язычники!» И отдал брату отца его стол, а сам пошел на стол отца своего в Переяславль. И вышли мы на святого Бориса день из Чернигова и ехали сквозь полки половецкие, около ста человек, с детьми и женами. И облизывались на нас половцы точно волки, стоя у перевоза и на горах. Бог и святой Борис не выдали меня им на поживу, невредимы дошли мы до Переяславля.

И сидел я в Переяславле три лета и три зимы с дружиною своею, и много бед приняли мы от войны и голода. И ходили на воинов их за Римов, и бог нам помог, перебили их, а других захватили.

И вновь Итлареву чадь перебили, и вежи их взяли, идя за Голтав.

И к Стародубу ходили на Олега, потому что он сдружился с половцами. И на Буг ходили со Святополком на Боняка, за Рось.

И в Смоленск пошли, с Давыдом помирившись. Вновь ходили во второй раз с Вороницы.

Тогда же и торки пришли ко мне с половцами - читеевичами, и ходили мы им навстречу на Сулу.

И потом снова ходили к Ростову на зиму, и три зимы ходили к Смоленску. Из Смоленска пошел я в Ростов.

И опять со Святополком гнались за Боняком, но... убили, и не настигли их. И потом за Боняком же гнались за Рось, и снова не настигли его.

И на зиму в Смоленск пошел; из Смоленска после Пасхи вышел; и Юрьева мать умерла.

В Переяславль вернувшись к лету, собрал братьев.

И Боняк пришел со всеми половцами к Кснятину; мы пошли за ними из Переяславля за Сулу, и бог нам помог, и полки их победили, и князей захватили лучших, и по Рождестве заключили мир с Аепою, и, взяв у него дочь, пошли к Смоленску. И потом пошел к Ростову.

Придя из Ростова, вновь пошел на половцев на Урусобу со Святополком, и бог нам помог.

И потом опять ходили на Боняка к Лубну, и бог нам помог.

И потом ходили к Воиню со Святополком, и потом снова на Дон ходили со Святополком и с Давыдом, и бог нам помог.

И к Вырю пришли было Аепа и Боняк, хотели взять его; к Ромну пошли мы с Олегом и с детьми на них, и они, узнав, убежали.

И потом к Минску ходили на Глеба, который наших людей захватил, и бог нам помог, и сделали то, что задумали.

И потом ходили к Владимиру на Ярославца, не стерпев злодеяний его.

А из Чернигова в Киев около ста раз ездил к отцу, за один день проезжая, до вечерни. А всего походов было восемьдесят и три великих, а остальных и не упомню меньших. И миров заключил с половецкими князьями без одного двадцать, и при отце и без отца, а раздаривал много скота и много одежды своей. И отпустил из оков лучших князей половецких столько: Шаруканевых двух братьев, Багубарсовых трех, Осеневых братьев четырех, а всего других лучших князей сто. А самих князей бог живыми в руки давал: Коксусь с сыном, Аклан Бурчевич, таревский князь Азгулуй и иных витязей молодых пятнадцать, этих я, приведя живых, иссек и бросил в ту речку Сальню. А врозь перебил их в то время около двухсот лучших мужей.

А вот как я трудился, охотясь: пока сидел в Чернигове, а из Чернигова выйдя, и до этого года – по сотне загонял и брал без трудов, не считая другой охоты, вне Турова, где с отцом охотился на всякого зверя.

И вот что я в Чернигове делал: коней диких своими руками связал я в пущах десять и двадцать, живых коней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же. коней диких. Два тура метали меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бодал. Вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне на бедра и коня со мною опрокинул, и бог сохранил меня невредимым. И с коня много падал, голову себе дважды разбивал, и руки и ноги свои повреждал – в юности своей повреждал, не дорожа жизнью своею, не щадя головы своей.

Что надлежало делать отроку моему, то сам делал – на войне и на охотах, ночью и днем, в жару и в стужу, не давая себе покоя. На посадников не полагаясь, ни на биричей, сам делал, что было надо; весь распорядок и в доме у себя также сам устанавливал. И у ловчих охотничий распорядок сам устанавливал, и у конюхов, и о соколах и о ястребах заботился.

Также и бедного смерда, и убогую вдовицу не давал в обиду сильным и за церковным порядком и за службой сам наблюдал.

Не осуждайте меня, дети мои или другой, кто прочтет: не хвалю ведь я ни себя, ни смелости своей, но хвалю бога и прославляю милость его, ибо меня, грешного и ничтожного, столько лет хранил от тех смертных опасностей и не ленивым меня, дурного, создал, на всякие дела человеческие годным. Прочитав эту грамотку, потщитесь делать всякие добрые дела, славя бога со святыми его. Смерти, дети, не бойтесь, ни войны, ни зверя, дело исполняйте мужское, как вам бог пошлет. Ибо, если я от войны, и от зверя, и от воды, и от падения с коня уберегся, то никто из вас не может повредить себя или быть убитым, пока не будет от бога повелено. А если случится от бога смерть, то ни отец, ни мать, ни братья не могут вас отнять от нее, но если и хорошее дело – остерегаться самому, то божие сбережение лучше человеческого.

ПИСЬМО МОНОМАХА К ОЛЕГУ СВЯТОСЛАВИЧУ

О я, многострадальный и печальный! Много борешься, душа, с сердцем и одолеваешь сердце мое; все мы тленны, и потому помышляю, как бы не предстать перед страшным судьею, не покаявшись и не помирившись между собою.

Ибо кто молвит: «Бога люблю, а брата своего не люблю», – ложь это. И еще: «Если не простите прегрешений брату, то и вам не простит отец ваш небесный». Пророк говорит: «Не соревнуйся лукавствующим, не завидуй творящим беззаконие». «Что лучше и прекраснее, чем жить братьям вместе». Но все наущение дьявола! Были ведь войны при умных дедах наших, при добрых и при блаженных отцах наших. Дьявол ведь ссорит нас, ибо не хочет добра роду человеческому. Это я тебе написал, потому что понудил меня сын мой, крещенный тобою, что сидит близко от тебя. Прислал он ко мне мужа своего и грамоту, со словами: «Договоримся и помиримся, а братцу моему божий суд пришел. А мы не будем за него мстителями, но положим то на бога, когда предстанут они пред богом; а Русскую землю не погубим». И, увидел смирение сына моего, сжалился я и, бога устрашившись, сказал: «Он по молодости своей и неразумию так смиряется, на бога возлагает; я же – человек, грешнее всех людей».

Послушал я сына своего, написал тебе грамоту: примешь ли ты ее по-доброму или с поруганием, то и другое увижу из твоей грамоты. Этими ведь словами я предупредил тебя, чего я ждал от тебя, смирением и покаянием желая от бога отпущения прошлых своих грехов. Господь наш не человек, но бог всей вселенной, – что захочет, во мгновение ока все сотворит, – и все же сам претерпел хулу, и оплевание, и удары и на смерть отдал себя, владея жизнью и смертью. А мы что такое, люди грешные и худые? Сегодня живы, а завтра мертвы, сегодня в славе и в чести, а завтра в гробу и забыты. Другие собранное нами разделят.

Посмотри, брат, на отцов наших: что они скопили и на что им одежды? Только и есть у них, что сделали душе своей. С этими словами тебе первому, брат, надлежало послать ко мне и предупредить меня. Когда же убили дитя, мое и твое, пред тобою, следовало бы тебе, увидев кровь его и тело его, увянувшее подобно цветку, впервые распустившемуся, подобно агнцу заколотому, сказать, стоя над ним, вдумавшись в помыслы души своей: «Увы мне, что я сделал! И, воспользовавшись его неразумием, ради неправды света сего суетного нажил я грех себе, а отцу и матери его принес слезы!»

Надо было бы сказать тебе словами Давида: «Знаю, грех мой всегда передо мною». Не из-за пролития крови, а свершив прелюбодеяние, помазанник божий Давид посыпал главу свою и плакал горько, – в тот час отпустил ему согрешенья его бог. Богу бы тебе покаяться, а ко мне написать грамоту утешительную да сноху мою послать ко мне, – ибо нет в ней ни зла, ни добра, – чтобы я, обняв ее, оплакал мужа ее и ту свадьбу их, вместо песен: ибо не видел я их первой радости, ни венчания их, за грехи мои. Ради бога, пусти ее ко мне поскорее с первым послом, чтобы, поплакав с нею, поселил у себя, и села бы она как горлица на сухом дереве, горюя, а сам бы я утешился в боге.

Тем ведь путем шли деды и отцы наши: суд от бога пришел ему, а не от тебя. Если бы тогда ты свою волю сотворил и Муром добыл, а Ростова бы не занимал и послал бы ко мне, то мы бы отсюда и уладились. Но сам рассуди, мне ли было достойно послать к тебе или тебе ко мне? Если бы ты велел сыну моему: «Сошлись с отцом», десять раз я бы послал.

Разве удивительно, что муж пал на войне? Умирали так лучшие из предков наших. Но не следовало ему искать чужого и меня в позор и в печаль вводить. Подучили ведь его слуги, чтобы себе что-нибудь добыть, а для него добыли зла. И если начнешь каяться богу и ко мне будешь добр сердцем, послав посла своего или епископа, то напиши грамоту с правдою, тогда и волость получишь добром, и наше сердце обратишь к себе, и лучше будем, чем прежде: ни враг я тебе, ни мститель. Не хотел ведь я видеть крови твоей у Стародуба; но не дай бог видеть кровь ни от руки твоей, ни от повеления твоего, ни от кого-либо из братьев. Если же я лгу, то бог мне судья и крест честной! Если же в том состоит грех мой, что на тебя пошел к Чернигову из-за язычников, я в том каюсь, о том я не раз братии своей говорил и еще им поведал, ибо я человек.

Если тебе хорошо, то... если тебе плохо, то вот сидит подле тебя сын твой крестный с малым братом своим и хлеб едят дедовский, а ты сидишь на своем хлебе, об этом и рядись. Если же хочешь их убить, то вот они у тебя оба. Ибо не хочу я зла, но добра хочу братии и Русской земле. А что ты хочешь добыть насильем, то мы, заботясь о тебе, давали тебе и в Стародубе отчину твою. Бог свидетель, что мы с братом твоим рядились, если он не сможет рядиться без тебя. И мы не сделали ничего дурного, не сказали: пересылайся с братом до тех пор, пока не уладимся. Если же кто из вас не хочет добра и мира христианам, пусть тому от бога мира не видать душе своей на том свете!

Не от нужды говорю я это, ни от беды какой-нибудь, посланной богом, сам поймешь, но душа своя мне дороже всего света сего.

На Страшном суде без обвинителей сам себя обличаю, и прочее.

Литература:

Ивакин И.М. Князь Владимир Мономах и его Поучение . М., 1901
Орлов А.С. Владимир Мономах . М. – Л., 1946
Каргалов В.В., Сахаров А.Н. Полководцы Древней Руси . М., 1985
Соловьев С.M. История России с древнейших времен , кн 1, т 1. – В кн.: Соловьев С.М.Сочинения. М., 1988
Сахаров А.Н. Владимир Мономах или Половецкие тучи над Русью . М., 2002



Один из самых значимых персонажей истории Российского государства, Владимир Мономах, относится к тем личностям, о жизни и деятельности которых осталось достаточно важных свидетельств. Поэтому кратко о Владимире Мономахе рассказать очень сложно. Но попробуем это сделать.

Личность Владимира Мономаха

Кратко из биографии. Владимир Всеволодович - сын князя Киевского Всеволода Ярославича. При крещении получил имя Василий. Прозвище Мономах закрепилось за ним из-за родства с императором Константином Мономахом (он был его родным внуком). Матерью Владимира была Анна, византийская принцесса.

Владимир Всеволодович был образованным и умным человеком, талантливым писателем. Дальновидным политиком, мудрым правителем и законодателем, отважным и опытным воином. Человеком честным и справедливым. Он был ярым противником междоусобных войн и притеснения бедняков. Ратовал за объединение Древней Руси.

Как Владимир Мономах к власти пришел

Начало XI в. охарактеризовалось сменой внешнего врага: вместо оттесненных от границ государства печенегов большие неприятности русским землям стали причинять половцы. Будучи, как и печенеги, кочевниками, они прекрасно передвигались верхом, владели луком и стрелами, копьями и арканами. Их натиск был стремителен, мощен и сопровождался устрашающим криком. Быстро исчезая после набега, они уводили с собой огромное количество пленных и оставляли руины на месте поселений и выжженные пашни.

Первому набегу на Русь половецких отрядов оказала сопротивление объединенная дружина Ярославичей. Однако битва на реке Альте русскими воинами была проиграна. А киевский князь Изяслав Ярославич отказался продолжить войну, приведя в качестве аргументов личные причины. Такое решение князя вызвало недовольство и мятеж киевлян. Изяслав был вынужден бежать в Польшу, где собрал сильное войско и вернулся в Киев в его сопровождении. Но вскоре вновь был изгнан. Уже окончательно.

После смерти последнего сына Ярослава Мудрого киевский престол получил сын Изяслава Святополк, которому он полагался по праву старшинства. Когда же он умер, то киевляне призвали уважаемого ими Владимира Всеволодовича, к тому времени ему уже было 60 лет.

Кратко о правлении Владимира Мономаха: внешняя политика

Во время правления Владимира Мономаха основные усилия внешней политики Киева были направлены на борьбу с половцами и решение вопросов с Византией. Решая первую задачу, князь выступал не только как воин и полководец, но и как успешный дипломат: около 20 раз он лично заключал выгодные договоры с половцами. Кроме того, Мономах важным считал и активные военные действия в виде рейдов в половецкие земли, а также агитацию в стане противника.

Что касается второй задачи, то он вел удачные совместные военные действия с империей, став союзником императора Диогена. Помощью в этом ему стало решение выдать за него замуж свою дочь Марию.

"Устав Владимира Всеволодовича" как важный законодательный акт

Этот документ был создан в первые же годы правления князя на киевском престоле. Владимир Мономах кратко, но емко изложил в нем основные позиции, связанные с изменениями внутренней политики государства. При его помощи он хотел прекратить междоусобную вражду. За малейшее неповиновение следовало серьезное наказание. А своих сыновей Мономах сделал удельными князьями в Новгороде, Смоленске, Ростове и Суздале.

Кроме того, важный аспект Устава был связан с облегчением жизни различного рода должников, а также он ограничивал власть над ними ростовщиков и их произвол. Согласно Уставу ростовщики не могли определять процент к займу более чем в 20 %. Должники, отрабатывающие у человека, давшего им деньги в долг, имели право уходить от заимодавца, чтобы заработать эти деньги в другом месте и отдать ему. Устав не разрешал закабалять свободных людей за долги.

Итак, в этой статье мы кратко о Владимире Мономахе узнали самое важное из области его внешней и внутренней политики.

Владимир Всеволодович Мономах (1053-1125), великий князь киевский (с 1113 г.).

Сын князя Всеволода Ярославича, по линии матери - внук византийского императора Константина IX Мономаха, отсюда и его прозвание.

Впервые получил самостоятельное княжение в 13 лет в Ростово-Суздальской земле.

В 1069 г. стал править Смоленской землёй.

После утверждения на великокняжеском престоле в Киеве Всеволода Ярославича Владимир Мономах получил Черниговское княжение. На протяжении всех 15 лет правления отца в Киеве (1078-1093 гг.) Владимир был главной его опорой в политических и военных делах. Многократно возглавлял воинские походы как против половцев, так и против мятежных князей, не желавших подчиняться великому князю.

Всеволод, умерший в 1093 г., видел своим преемником Владимира, но иначе решило киевское вече, с волей которого князья не могли не считаться. Формально старшим в роде Рюриковичей после смерти Всеволода Ярославича был Святополк Изяславич, внук Ярослава Мудрого.

Мономах во избежание междоусобной брани добровольно удалился в Чернигов, признав правившего до 1093 г. в Турове Святополка Изяславича великим князем на киевском престоле.

20-летнее правление Святополка Изяславича (1093-1113 гг.) было для Владимира Мономаха временем как великих побед, так и серьёзных неудач, личных трагедий. В 1093 г. он потерпел жестокое поражение от половцев на реке Стугне. Во время бегства разбитой русской рати прямо на глазах у потрясённого Владимира утонул его младший брат Ростислав.

В 1096 г. Владимир потерял старшего сына Изяслава, погибшего в Муроме во время боя с дружиной князя Олега Святославича, которому в 1094 г. Мономах добровольно уступил черниговское княжение. Сам он остался князем переяславским в Переяславле Русском на реке Трубеж.

С 1103 г. начались регулярные походы русских ратей в Половецкую степь. Крупнейшим стал поход 1111 г. Русская летопись утверждает, что ещё спустя десятки лет после этого половецкие матери пугали маленьких детей грозным именем Мономаха. Великим князем киевским Владимир Всеволодович стал в 1113 г.

Его правление на Руси - время последнего расцвета её могущества как единого государства, простиравшегося от Нижнего Дуная до Ладоги и от Карпат до Волги. Не случайно в трагическом «Слове о погибели Русской земли» именно время Мономаха выделено как самое счастливое для Руси.

Владимир Мономах стал вторым, вслед за своим прадедом Владимиром I Святым, прототипом былинного Владимира Красное Солнышко. Славные деяния Ильи Муромца также восходят к эпохе Мономаха. В историю Древней Руси князь Владимир вошёл и как автор трёх незаурядных произведений литературы: письмо к Олегу Святославичу (1096 г.); рассказ о своей жизни, где описаны его воинские походы, которых, по словам Мономаха, «было восемьдесят и три великих, а остальных и не упомню меньших»; а также Поучение, обращённое к сыновьям-восприемникам.

После кончины 19 мая 1125 г. Владимир Мономах оставил пять сыновей и третью жену. Первой его женой была королева Гита, дочь последнего саксонского короля Англии Гарольда II, погибшего в 1066 г. в битве с норманнами у Гастингса.

Наследником князя стал его сын Мстислав, который ещё семь лет, до самой смерти в 1132 г., следуя заветам отца, сохранял единство Руси.

III. ДЕЛЕНИЕ НА ВОЛОСТИ. ПОЛОВЦЫ И ВЛАДИМИР МОНОМАХ

(окончание)

Владимир Мономах в Киеве. – Поучение детям. – Усмирение непокорных князей. – Плен Володаря Ростиславича. – Столкновение с Греками на Дунае. – Политика Владимира Мономаха

Великий князь Владимир Мономах (1113–1125)

В апреле 1113 года скончался великий князь Святополк-Михаил на пути около Вышгорода. Его положили на лодку, привезли в Киев и похоронили в Златоверхом Михайловском монастыре, который был им самим основан. Ближайшее право на великокняжеский стол имели Святославичи, Давид или Олег; впрочем, старшинство их было спорное, так как их отец Святослав насильно отнял Киевский стол у своего старшего брата Изяслава и умер еще при его жизни. Вопрос о старшинстве решен голосом народным, который единодушно указывал на Владимира Мономаха, в действительности уже давно стоявшего во главе русских князей; а Святославичи были нелюбимы, особенно за свою дружбу с Половцами и многие разорения, причиненные ими Русской земле. Граждане киевские собрались на вече и послали в Переяславль к Владимиру просить его на стол отцовский и дедовский. Владимир медлил: может быть, старшинство Святославичей приводило его в раздумье. Между тем в Киеве, при отсутствии княжеской власти, начались беспорядки. Чернь бросилась на дворы нелюбимых сановников, именно тысяцкого Путяты и некоторых сотских, и разграбила их; потом пограбила дворы жидов, которые купили себе разные льготы у Святополка II и, по обыкновению своему, многих повергли в нищету в качестве жадных ростовщиков. Тогда лучшие граждане послали сказать Владимиру: "Князь, иди скорее в Киев, а если не придешь, то знай, что поднимется большое зло: уже не сотских и не жидов только будут грабить, а пойдут на вдовую княгиню, на бояр и монастыри, и ты будешь отвечать перед Богом, если разграбят монастыри". Владимир после того не медлил более и поспешил в Киев. Его встретили митрополит и епископы со всем народом, и он торжественно сел на столе своего отца и деда. Мятеж утих; настало твердое, умное правление Мономаха. Он достиг уже шестидесятилетнего возраста, когда занял великокняжеский стол.

Поучение Владимира Мономаха

Владимир Мономах написал для своих детей знаменитое Поучение, которое вместе с упомянутым письмом к Олегу служит наглядным памятником его ума, благочестия, начитанности и грамотности. Оно служит также ярким изображением его неутомимой деятельности. Судя по этому изображению, большую часть жизни своей он провел вне дома, значительную часть ночей спал на сырой земле; дома и в дороге все делал сам и за всем присматривал; до света поднимался с постели, ходил к обедне, потом думал с дружиною, судил людей, ездил на охоту и т.д. "Всех походов моих было 83, а других маловажных не упомню; с Половцами заключал мир 19 раз; до сотни князей их отпустил на свободу, а более двухсот изрубил и потопил. На охоте в лесах я вязал диких коней зараз по 10 и 20; дважды тур метал меня на своих рогах вместе с конем; одна лось топтала меня, а другая бодала, вепрь сорвал меч с бедра, медведь схватил зубами подклад у колена, лютый зверь (барс?) вскочил ко мне на бедра и повалил коня вместе со мною; но Бог сохранил меня невредимым". Убеждая детей жить в мире и согласии, он дает им, между прочим, следующие наставления: "Больше всего имейте страх Божий, не поддавайтесь лени; на войне не полагайтесь на воевод, а за всем смотрите сами; жен своих любите, но не давайте им над собою власти; старого человека почитайте как отца, а молодого – как брата; строго наблюдайте правосудие и крестное целование; гостей и послов чтите если не дарами, то питием и брашном, ибо они распускают в чужих землях и добрую и худую славу. Что знаете, того не забывайте, а чего не знаете, тому учитесь; отец мой, и дома сидя, научился пяти языкам; в этом бывает честь от других земель".

Княжеские усобицы в правление Владимира Мономаха

Вообще летописец изображает нам Владимира Мономаха идеалом русского князя: он мирит враждующих, свято соблюдает крестное целование; подает пример набожности, правосудия, гостеприимства и превосходит всех воинскими доблестями. После Ярослава это был первый из его преемников, который на самом деле осуществил понятие о великокняжеской власти; младшие родичи повиновались ему, как отцу; а тех, которые пытались завести распри, он наказывал отнятием уделов. Внешние враги присмирели.

Однако при этом великом князе были две междоусобные войны, одна в Полоцкой земле, другая на Волыни. Какая была причина войны между Мономахом и старшим из полоцких князей, Глебом Всеславичем, в точности неизвестно. Летопись объясняет ее враждою, которую потомки Рогнеды питали к потомкам Ярослава. Очевидно, полоцкие князья, не получая доли в остальных русских землях, старались отделиться, не хотели признавать над собою старшинство киевского князя, слушаться его как отца, ездить к нему на поклон и по его требованию являться на помощь со своими дружинами. А Глеб Всеславич Минский, кроме того, подобно отцу своему, нападал еще на некоторые соседние волости, конечно, с целью увеличить свой наследственный удел. Владимир два раза ходил на Глеба; во второй раз он взял Минского князя в плен и привел в Киев, где тот и умер вскоре. Во Владимире Волынском сидел сын Святополка-Михаила Ярослав, женатый на внучке Мономаха, на дочери его старшего сына Мстислава. Неизвестно также из-за чего, собственно, Ярослав рассорился с Мономахом и отослал от себя свою супругу, а его внучку. Угрожаемый великим князем Ярослав убежал к своему союзнику и родственнику, королю польскому Болеславу Кривоустому, женатому на его сестре Сбыславе. Польские короли почти всегда охотно поддерживали междоусобия в Русской земле и помогали младшим князьям против старших, чтобы не дать усилиться последним. Кроме поляков, венгерский король Стефан II на просьбу Ярослава о помощи не только не отказал ему, но и лично привел свои полки. Таким образом, Ярослав с многочисленным ополчением из угров, поляков и русских явился под стенами Владимира Волынского, в котором сидел один из сыновей Мономаха, мужественный Андрей Владимирович. Великий князь начал собирать войско, чтобы идти на помощь сыну; но помощь оказалась излишнею. Однажды Ярослав подъехал близко к городским стенам и угрожал гражданам жестокой местью, если они не отворят ему ворота и не выйдут к нему с поклоном. Но в то время как он разъезжал около города, из последнего незаметно вышли два наемные ляха и спрятались в засаде; а когда Ярослав возвращался в лагерь, они внезапно бросились на него и нанесли ему смертельный удар копьем (1123 г.). Тогда и все союзники его принуждены были разойтись по домам. В числе последних находились на этот раз известные братья Ростиславичи, Володарь и Василько. Причина, почему они пристали к врагам Мономаха, была следующая.

Воинственные Ростиславичи много зла сделали своим соседям ляхам, с которыми постоянно имели споры о границах. Володарь, князь Перемышля, нередко с наемными Половцами разорял соседние польские области. Тщетно король Болеслав Кривоустый пытался смирить Володаря; последний особенно был страшен тем, что действовал против Польши в союзе с другими ее врагами, с языческими пруссами и поморянами. Усердие и ловкость одного из вельмож польских помогли Болеславу освободиться от этого опасного неприятеля. Некто Петр Власть, родом датчанин, вызвался захватить Володаря хитростью. Этот новый Зопир с тридцатью верными слугами отправился в Перемышль, выдал себя за человека, обиженного польским королем, вступил в службу Володаря и вкрался в его доверие. Однажды на охоте в лесу, когда дружина Володаря рассеялась в погоне за зверем, Петр с своими слугами напал на князя, схватил его и умчал в Польшу. Сын Володаря Владимир и брат Василько вступили в переговоры с королем, и только за огромный выкуп удалось им освободить князя. Они собрали все, что могли, и отправили в Польшу на возах и на верблюдах множество золота и серебра, драгоценных сосудов и греческих тканей; так что, по выражению одного латинского летописца, от этого выкупа "обедняла вся Русь" (конечно, Червонная). Кроме выкупа Володарь принужден был дать обязательство не только отступиться от союза с врагами Польши, но и помогать против них полякам.

Войны Руси с соседями в правление Владимира Мономаха

Прежними своими походами и подвигами Владимир Мономах настолько обезопасил пределы Руси, что во время своего княжения он уже не ходил лично на соседей, а посылал своих мужественных сыновей. Так, старший сын его Мстислав, княживший в Новгороде Великом, совершил с новгородцами и псковичами большой поход за озеро Пейпус в землю Ливонской Чуди и взял ее город Оденпе, или Медвежью голову (1116 г.). Другой его сын Юрий (Долгорукий), посаженный отцом в Ростовской земле, ходил на судах Волгою в землю Камских Болгар и возвратился с большим пленом и добычею (1120 г.). Третий сын Мономаха Ярополк и один из сыновей черниговского князя Давида по следам своих отцов ходили с их войсками за Дон, где погромили половцев и ясов, или алан (1116 г.). Ярополк в этом походе пленил одну красивую аланскую княжну, на которой и женился. Вероятно, не без связи с этим погромом часть хазар, а также некоторые орды печенегов и торков, порабощенные половцами, восстали против своих притеснителей; однако после кровопролитной борьбы были побеждены, бежали в русские пределы, и поселены великим князем на свободных землях. Впрочем, часть печенегов и торков вместе с берендеями вскоре была изгнана из Руси, конечно, за свои мятежи и разбои.

Поход на Дунай при Владимире Мономахе

Ко времени Владимира Мономаха относится еще одно столкновение Руси с греками.

По примеру отцов и дедов, великие князья киевские продолжали заключать родственные союзы с разными государями европейскими, именно польскими, угорскими, немецкими, скандинавскими и греческими. Мономах, как известно, был сын греческой царевны; сам он вступал в брак три раза, и первой супругой его была Гида, дочь английского короля Гарольда, павшего в битве при Гастингсе; а старший сын его Мстислав был женат на Христине, дочери шведского короля. Одна из дочерей Мономаха, Евфимия, сделалась супругою угорского короля Коломана (впрочем, старый и ревнивый муж потом отослал ее к отцу); а другая его дочь, Мария, находилась замужем за греческим царевичем Леоном. Этот царевич был сыном злополучного византийского императора Романа Диогена, который попал в плен к туркам и лишился престола. Леон в 1116 году появился на Дунае с войском, набранным, вероятно, из Руси и половцев, и завладел некоторыми болгарскими городами. Знаменитый византийский император Алексей Комнен поспешил отделаться от соперника с обычным своим искусством. Он подослал двух сарацин, которые пришли в Дористол к Леону с предложением своих услуг и, улучив минуту, убили его. Тогда Владимир Мономах, желая отомстить за смерть зятя или, вернее, вступаясь за права его маленького сына, а своего внука Василия, отправил на Дунай войско под начальством Ивана Войтишича, который и разместил в дунайских городах русских посадников. Но Дористол вскоре был захвачен греками. Владимир послал для взятия этого города одного из своих сыновей, Вячеслава, с воеводою Фомою, сыном известного боярина Ратибора; но и они не могли взять Дористола. А потом и остальные дунайские города снова перешли в руки греков, вероятно, по мирному договору с Владимиром. Во всяком случае, под конец Мономахова княжения мы видим его опять в дружеских отношениях с Византией; в 1122 г., уже по смерти Алексея Комнена при его сыне Иоанне Комнене, он выдает свою внучку, дочь Мстислава, замуж за какого-то греческого царевича. А несчастный его внук Василий Леонович воспитывался при Киевском дворе и впоследствии погиб в одной битве Мономаховичей с Ольговичами.

Внутренняя деятельность Владимира Мономаха

Как и все великие государственные люди, Владимир Мономах славен не одними военными доблестями; он был замечателен и на поприще мирной, гражданской деятельности. На его заботы о правосудии указывает Русская Правда, которую он дополнил новыми статьями. Владимир любил также строиться, и ему принадлежало несколько замечательных сооружений. Между прочим, летопись упоминает о мосте, устроенном через Днепр. В его княжение были расширены укрепления Новгорода Великого, а город Ладога обведен каменною стеною. Ему приписывают основание города Владимира в Ростовско-Суздальской земле, в которую он предпринимал довольно частые поездки. По примеру деда и прадеда, он много заботился о созидании храмов; при нем довершен в Вышгороде каменный храм Бориса и Глеба, куда и были перенесены останки этих мучеников. Памяти последних он оказывал особое уважение, и в честь их создал "прекрасную" церковь на самом месте убиения Бориса.

Великое княжение Мономаха, впрочем, ознаменовалось и некоторыми обычными бедствиями, посещавшими Древнюю Русь, каковы засуха и землетрясение (на юге), наводнение (в Новгороде) и пожары. Особенно страшный пожар разразился в Киеве в 1124 году. Он продолжался два дня, 23 и 24 июня, обратив в пепел Подол и часть Верхнего города; одних церквей, по словам летописи, сгорело будто бы до 600. Погорело и Жидовское предместье. Были, вероятно, и другие бедствия, не занесенные в летопись, например, саранча, которая тучами налетала на Южную Русь из стран, прилежащих к Дунаю и Черному морю; она пожирала все, что встречала на своем пути: хлеб, траву, древесные листья и пр. Судя по нашей летописи, особенно опустошительные набеги саранчи происходили в княжение предшественника Владимира Святополка-Михаила.

При всем своем стремлении к единству русских земель под верховною властью киевского князя Владимиру Мономаху не могла и в голову прийти мысль об уничтожении удельного порядка, который вполне сроднился с духом и понятиями того времени. Подобно своему деду и прадеду, он хлопотал только о том, чтобы соединить как можно более областей в руках своих и своего потомства. Черниговские Святославичи, галицкие Ростиславичи и отчасти полоцкие Всеславичи отстояли свои наследственные уделы; но зато Владимиру в качестве великого князя Киевского оружием и ловкой политикой удалось еще раз собрать под владением одного дома почти все остальные русские области.

Владимир Мономах скончался на 74-м году от рождения, 19 мая 1125 года, во время своей поездки в родной Переяславль. Там он наблюдал за окончанием упомянутой выше "прекрасной" церкви Бориса и Глеба, которую соорудил на берегу Альты, недалеко от самого города. Сыновья, внуки и бояре перенесли его в Киев и погребли в Софийском соборе, рядом с отцом его Всеволодом. Летописец прибавляет, что весь народ и все люди плакали по нем, как "дети по отце или по матери". По его выражению, это был "братолюбец, нищелюбец и добрый страдалец за Русскую землю", о котором слава прошла по всем странам; особенно он был страшен "поганым", т.е. Половцам .

Мономахово Поучение сохранилось только в одной Лаврентьевской летописи. Рассказ Владимира о своем деятельном, простом образе жизни подтверждается Посланием о Посте, которое митрополит Никифор написал для того же князя. Там говорится о Мономахе, что он "более на земле спит и дому бегает и светлое ношение порт отгонит, и по лесам ходя сиротину носит одежду и по пути в град входя, волости деля, в властительную ризу облачится" (Русские Достопамятности 1.68). Кроме рассуждения Погодина "О Поучении Мономаховом" (Известия 2 отд. А. Н. X. 294), оценку Поучения как "памятника религиозно-нравственных воззрений" см. в статье С.Протопопова (Журн. Мин. Нар. Пр., 1874. Февраль).

О Ярославе Святополковиче П. С. Лет. Т. II.

Летопись наша (именно Ипатьевская) только вкратце упоминает под 1122 годом: "И Володаря яша Ляхове лестью, Василькова брата". Подробности мы находим в латино-польских источниках, именно у Герборда в жизни Отгона, епископа Бамбергского, у Кадлубка и Богуфала. (См. Белевского Monumenta Poloniae Historica. T. II. стр. 2, 74, 350 и 508.) О захвате русского князя они сообщают не совсем согласно; по Кадлубку и Богуфалу, он был схвачен на пиру; но вероятнее и обстоятельнее других рассказывает о взятии его на охоте и выкупе Герборд. Длугош говорит, будто Володарь был пленен в сражении. Он прибавляет, что Болеслав взял за Володаря окупу 20 000 марок серебра и 500 сосудов, т.е. блюд, чаш и ковшей греческой работы. Ипатьевская летопись под 1145 годом сообщает о судьбе вероломного Петра Власта. Преемник Болеслава Кривоустого Владислав II велел его ослепить, урезать ему язык, разграбить его дом и выгнать его с женою и детьми. Он нашел убежище на Руси.

О брачных союзах Мономаха см. у Карамзина, т. II, глава VII и примеч. 240 и 241.

О предприятии Леона Диогеновича и посылке русского войска Владимиром Мономахом в дунайские города сообщают почти все списки русских летописей, которые при этом называют Леона зятем Владимира (за исключением Густынской, которая называет его зятем Володаря).

К тому же времени относится сомнительный рассказ некоторых позднейших летописных сводов о том, что русские войска разорили Фракию и осадили самый Константинополь. Тогда устрашенный император Алексей Комнен будто бы послал к Владимиру Мономаху эфесского митрополита Неофита и других знатных людей с просьбою о мире и с богатыми дарами, между которыми находились: крест из животворящего древа, золотой венец, золотая цепь и бармы (оплечье) императора Константина Мономаха, сердоликовая чаша императора Августа, скипетр и пр. Неофит торжественно возложил на Владимира венец и бармы и назвал его царем. (См. своды Никоновский, Воскресенский и Густынский, а также в рукописных повестях у Карамзина к т. И прим. 220.) По всей вероятности, этот рассказ сложился во времена гораздо более поздние, чем XII век, между прочим, для того, чтобы объяснить происхождение знаменитой Мономаховой шапки и других регалий, которые возлагались при короновании великих князей и царей московских. (Они хранятся в Московской Оружейной палате. Археолог Филимонов в еще неизданном своем исследовании доказывает, что так наз. Мономахова шапка работы мусульманско-египетских мастеров XIII века и была прислана в дар египетским султаном Калауном хану Золотой Орды Узбеку, а от последнего перешла к Ивану Калите. Академик Кондаков считает ее произведением византийским.)

Замечательно, что греческие источники совсем не упоминают ни о Льве Диогеновиче, как зяте Мономаховом, ни о войне последнего с греками. По их известиям, сын Диогена Константин еще ранее того погиб в сражении с турками близ Антиохии (см. у Вриенния и Анны Комнен); а после того явился какой-то самозванец, выдававший себя за этого сына Диогена. Он был сослан в Херсонес Таврический, оттуда бежал к Половцам и вместе с ними вторгся во Фракию, но был обманом захвачен в плен греками и ослеплен. О походе с Половцами на греческую землю и ослеплении его упоминают и все наши летописи под 1095 г., называя этого самозванца просто Девгеничем. По некоторым соображениям, и в предприятии этого Лжеконстантина участвовали не одни Половцы, но и Русь. Он действительно проник во Фракию и осадил Адрианополь. (См. Васильевского "Византия и Печенеги" в Журнале Мин. Нар. Просвещения, 1872 г. Декабрь.) Может быть, это предприятие и подало повод к вышеупомянутому рассказу о войне Руссов во Фракии (причем вместо Адрианополя назван Константинополь) и присылке даров Владимиру Мономаху. Но и другой сын Диогена Леон, по словам Анны Комнен, был убит не в Дористоле, а в сражении с Печенегами, в 1088 г. Итак, кто же был зятем Владимира, истинный царевич или самозванец? Вообще все эти известия довольно темны и сбивчивы. Г. Васильевский предлагает догадку, что Роман Диоген, кроме упомянутых имел и других сыновей, так как он женат был два раза; что, кроме Льва, родившегося от второго брака, у него, вероятно, был еще сын Лев от первого брака, и что этот-то последний, названный в нашей летописи зятем Владимира Мономаха, был женат не на дочери его, а на сестре ("Русско-Византийские отрывки". Журн. Мин. Н. Пр. 1875. Декабрь). Предположение о двух Львах, сыновьях Диогена от разных матерей, находим вполне вероятным; но полагаем, что, наоборот, Лев, убитый в 1088 г., происходил от первого брака, а Лев, погибший в 1116 г., рожден от второго, когда Диоген уже царствовал (1067 – 1071), и, следовательно, зять Владимира Мономаха был не только истинный царевич, но и "порфирородный". Что касается до предложения преемника Диогенова Михаила VII Дуки (1071 – 1078), который сватал для своего брата Константина дочь какого-то князя, то г. Васильевский основательно полагает, что этот князь был не кто иной, как Всеволод, отец Владимира Мономаха. (Об этом сватовстве идет речь в двух письмах Михаила VII, обнародованных ученым греком Сафою в Annuaire de l"essociation pour l"encouragement des etudes grèques en France. 1875). Но сватовство, очевидно, не состоялось, так же как, вероятно, не успело окончиться браком и то сватовство Михайлова предшественника, на которое есть намек в данных письмах. Может быть, в обоих случаях оно относилось к известной Янке, дочери Всеволода, которая недаром же осталась девицею и, будучи монахиней, предпринимала путешествие в Царьград.

О смерти Василька Леоновича Киевская летопись (по Ипатьевскому списку) упоминает под 1196 г. Иначе она называет его тут же "Василько Маричич, внук Володимира", т.е. по матери Марии. Очевидно, Леонович и Маричич – одно и то же лицо. Та же летопись сообщает и о браке Мономаховой внучки с греческим царевичем; о каком царевиче здесь говорится, неизвестно. Карамзин справедливо полагал, что это Алексей, сын императора Иоанна Комнена (т. II, прим. 242). См. ниже прим. 25.