Резиновые лодки 

Философская мысль про поступок человека. Человеческий поступок как предмет философской онтологии

Цитируем по книге:
Бахтин М.М. Работы 1920-х годов. Киев, “Next”, 1994. 383 с.

Со стр. 321-322
Аверинцев С.С., Бочаров С.Г. 1976, 1986. Комментарии.

«Среди работ выдающегося учёного - филолога Михаила Михайловича Бахтина (1895-1975), опубликованных посмертно, центральное место принадлежит большому труду «Автор и герой в эстетической деятельности». Напечатан он был по рукописи, сохранившейся, (к сожалению, не полностью) в архиве М. Бахтина.
Та самобытная философская эстетика, образцом которой является известный нам труд М. Бахтина об авторе и герое, была только частью обширного философского замысла, выходившего за рамки эстетики. Речь идёт о более общих вопросах, лежащих на границе эстетики и нравственной философии; речь идёт о том, что М. Бахтин называет миром человеческого действия, «миром события», «миром поступка». Ведущая этическая категория в этой работе - «ответственность»; своеобразная её конкретизация - вводимый здесь М. Бахтиным образ-понятие «не-алиби в бытии»: человек не имеет нравственного права на «алиби», на уклонение от той единственной ответственности, какой является реализация его единственного неповторимого «места» в бытии, от неповторимого «поступка», каким должна явиться вся его жизнь (ср. Древнюю притчу о таланте, зарытом в землю, как о нравственном преступлении).
Человек, «участно мыслящий», «не отделяет своего поступка от его продукта» - таков главный тезис этой своеобразной «философии поступка», как определяет сам автор в тексте работы её содержание. Исходя из этого содержания, мы и озаглавили работу в нашей публикации, поскольку авторское её заглавие нам неизвестно.
Публикуемое философское сочинение, по-видимому, писалось в годы пребывания автора в Витебске (1920-1924).
Читатель заметит, что М. Бахтину как мыслителю было свойственно возвращаться к некоторым постоянно ведущим темам своего философского творчества и создавать новые вариации любимых мыслей.
При чтении надо помнить о том, что сам автор не готовил эти рукописи к печати, отсюда местами тезисная и конспективная форма изложения некоторых положений. Рукописи сохранились в плохом состоянии, отдельные слова остались в них неразобранными. Труднейшую работу по прочтению рукописей и подготовке их к печати проделали Л.В. Дерюгина, С.М. Александров, Г.С. Бернштейн.»
Бахтин М.М. К философии поступка. Цит. по указ. соч.

Со стр. 12
«Каждая мысль моя с её содержанием есть мой индивидуально-ответственный поступок, один из поступков, из которых слагается вся моя единственная жизнь как сплошное поступление, ибо вся жизнь в целом может быть рассмотрена как некоторый сложный поступок: я поступаю всей своей жизнью.

Со стр. 19
Психическое бытие - абстрактный продукт теоретического мышления, и менее всего допустимо мыслить акт-поступок живого мышления как психический процесс и затем приобщение его к теоретическому бытию со всем его содержимым. Психическое бытие такой же отвлечённый продукт, как и трансцендентная значимость. Здесь мы совершаем уже чисто теоретически весомую нелепость: большой теоретический мир (мир как предмет совокупности наук, всего теоретического познания) мы делаем моментом маленького теоретического мира (психического бытия как предмета психологического познания).
Менее всего в жизни-поступке я имею дело с психическим бытием (за исключением того случая, когда поступаю как теоретик-психолог).

Со стр. 20
Все попытки изнутри теоретического мира пробиться в действительное бытие-событие безнадёжны; нельзя разомкнуть теоретически познанный мир изнутри самого познания до действительного единственного мира. Но из акта-поступка, а не из его теоретической транскрипции есть выход в его смысловое содержание, которое целиком приемлется и включается изнутри этого поступка, ибо поступок действительно свершается в бытии.

Со стр. 23
Эстетическое видение есть оправданное видение, если не переходит своих границ, но, поскольку оно претендует быть философским видением единого и единственного бытия в его событийности, оно неизбежно обречено выдавать абстрактно выделенную часть за действительное целое.
Эстетическое вживание в участника не есть ещё постижение события. Пусть я насквозь вижу данного человека, знаю и себя, но я должен овладеть правдой нашего взаимоотношения, правдой связвющего нас единого и единственного события, в котором мы участники, т.е.
Со стр. 24
я и объект моего эстетического созерцания должны быть определены в единстве бытия, нас равно объемлющем.
Но эстетическое бытие ближе к действительному единству бытия-жизни, чем теоретический мир, поэтому столь и убедителен соблазн эстетизма. Но в действительной жизни остаётся эстетическая ответственность актёра и целого человека за уместность игры, ибо вся игра в целом есть ответственный поступок его - играющего, а не изображаемого лица - героя.
Итак, ни у теоретического познания, ни у эстетической интуиции нет подхода к единственному реальному бытию события, ибо нет единства и взаимопроникания между смысловым содержанием - продуктом и актом - действительным историческим свершением и вследствие принципиального отвлечения от сабя как участника при установлении смысла и видения. Это и приводит философское мышление, принципиально стремящееся быть чисто теоретическим, к своеобразному бесплодию, в котором оно, безусловно, в настоящее время находится. Некоторая примесь эстетизма создаёт иллюзию большей жизненности, но лишь иллюзию.

Со стр. 26
Современный человек чувствует себя уверенно, богато и ясно там, где его принципиально нет в автономном мире культурной области и его имманентного закона творчества, но не уверенно, скудно и неясно, где он имеет с собою дело, где он центр исхождения поступка, в действительности единственной жизни, т.е. мы уверенно поступаем тогда, когда поступаем не от себя, а как одержимые имманентной необходимостью смысла той или иной культурной области. Но как и куда включить в этот процесс моего мышления, внутри святой и чистый, сплошь оправданный в его целом? В психологию сознания? Может быть, в историю соответствующей науки? Может быть, в мой материальный бюджет, как оплаченный по количеству воплотивших его строк? Может быть, в хронологический порядок моего дня, как моё занятие от 5 до 6? В мои научные обязанности? Но все эти возможности осмысления и котексты сами блуждают в каком-то безвоздушном пространстве и ни в чём не укоренены. И современная философия не даёт принципа для этого приобщения, в этом её кризис. Поступок расколот на объективное смысловое содержание и субъективный процесс свершения. Но ни в том ни в другом нет места для действительного ответственного свершения-поступка.

Со стр. 32
Поступок не со стороны своего содержания, а в самом своём свершении как-то знает, как-то имеет единое и единственное бытие жизни, ориентируется в нём, причём весь - и в своей содеражетльной стороне, и в своей действительное единственной фактичности; изнутри поступок видит уже не только единый, но и единственный конкретный контекст, последний конекст, куда относит и свой смысл, и свой факт. Для этого, конечно, необходимо взять поступок не как факт, извне созерцаемый или теоретически мыслимый, а изнутри, в его ответственности.
Ответственный поступок один преодолевает всякую гипотетичность, ведь ответственный поступок есть осуществление решения - уже безысходно, непоправимо и невозвратно; поступок - последний итог. Всесторонний и окончательный вывод; поступок стягивает, соотносит и разрешает в едином и единственнном и уже последнем контексте и смысл и факт, и общее и индивидуальное, и реальное и идеальное, ибо всё входит в его ответственную мотивацию; в поступке выход из только возможности в единственность раз и навсегда.

Со стр. 33
Только поступок, взятый извне как физиологический, биологический и психологический факт, может представиться стихийным и тёмным как всякое отвлечённое бытие, но изнутри поступка сам ответственно поступающий знает ясный и отчётливый свет, в котором и ориентируется.

Со стр. 34
Неправильно будет полагать, что эта конкретная правда события, которую и видит, и слышит, и переживает, и понимает поступающий в едином акте ответственного поступка, несказанна, что её можно только как-то переживать в момент поступления, но нельзя отчётливо и ясно высказать. Я полагаю, что язык гораздо более приспособлен высказывать именно её, а не отвлечённый логический момент в его чистоте.
Язык исторически вырастал в услужении участного мышления и поступка, и абстрактному мышлению он начинает служить лишь в сегодняшний день своей истории. Для выражения поступка изнутри и единственного бытия-события, в котором совершается поступок, нужна вся полнота слова: и его содержательно-смысловая сторона (слово-понятие), и его наглядно-выразительная (слово-образ), и эмоционально-волевая (интонация слова) в их единстве. И во всех этих моментах единое полное слово может быть ответственно-значимым - правдой, а не субъективно-случайным.

Со стр. 35
Отсюда ясно, что первая философия, пытающаяся вскрыть бытие-событие, как его знает ответственный поступок, не может строить общих понятий, положений и законов об этом мире (теоретически-абстрактная чистота поступка), но может быть только описанием, феноменологией этоо мира поступка. Событие может быть только участно описано.

Со стр. 36
Ни одно содержание не было бы реализовано, ни одна мысль не была бы действительно помыслена, если бы не устанавливалась существенная связь между содержанием и эмоционально-волевым тоном его, т.е. действительно утверждённой его ценностью для мыслящего. Действительное поступающее мышление есть эмоционально-волевое мышление, интонирующее мышление, и эта интонация существенно проникает во все содержательные моменты мысли. Эмоционально-волевой тон обтекает все смысловое содержание мысли в поступке и относит его к единственному бытию-событию. Именно эмоционально-волевой тон ориентирует в единственном бытии, ориентирует в нём и действительно утверждает смысловое содержание.

Со стр. 38
Эмоционально-волевой тон, объемлющий и проникающий единственное бытие-событие, не есть пассивная психическая реакция, а некая должная установка сознания, нравственно значимая и ответственно активная. Это ответственно осознанное движение сознания, превращающее возможность в действительность осуществлённого поступка. Эмоционально-волевым тоном мы обозначаем именно момент моей активности в переживании, переживание переживания как моего: Я мыслю - поступаю мыслью, чувством, желанием.

Со стр. 41
В основе единства ответственного сознания лежит не принцип как начало, а факт действительного признания своей причастности к единому бытию-событию, факт, не могущий быть адекватно выражен в теоретических терминах, а лишь описан и участно пережит; здесь исток поступка и всех категорий конкретного единственного нудительного долженствования. И я - есмь - во всей эмоционально-волевой, поступочной полноте этого утверждения - и действительно есмь - в целом и обязуюсь сказать это слово, и я причастен бытию единственным и неповторимым образом, я занимаю в единственном бытии единственное неповторимое, незаместимое и непроницаемое для другого место. В данной единственной точке, в которой я теперь нахожусь, никто другой в единственном времени и единственном пространстве единстенного бытия не находился. И вокруг этой единственной точки располагается всё единственное бытие единственным и неповторимым образом. То, что мною может быть совершено, никем и никогда совершено быть не может. Единственность наличного бытия - нудительно обязательна. Этот факт моего не-алиби в бытии, лежащий в основе самого конкретного и единственного должествования поступка, не узнаётся и не познаётся мною, а единственным образом признаётся и утверждается.

Со стр. 43
Всё содержательно-смысловое: бытие как некоторая содержательная определённость, ценность как в себе значимая, истина, добро, красота и пр. - всё это только возможности, которые могут стать действительностью только в поступке на основе признания единственной причастности моей.

Со стр. 44
Ответственность возможна не за смысл в себе, а за его единственное утверждение-неутверждение. Отвлечённо-смысловая сторона, не соотнесённая с безысходно-действительной единственностью, проективна; это какой-то черновик возможного свершения, документ без подписи, никого ни к чему не обязывающий. Бытие, отрешённое от единственного эмоционально-волевого центра ответственности - черновой набросок, непризнанный возможный вариант единственного бытия; только через ответственную причастность единственного поступка можно выйти из бесконечных черновых вариантов, переписать свою жизнь набело раз и навсегда.

Со стр. 45
Участное мышление и есть эмоционально-волевое понимание бытия как события в конкретной единственнности на основе не-алиби в бытии, т.е. поступающее мышление, т.е. отнесённое к себе как к единственно ответственному поступающему мышлению.

Со стр. 53
Отпавшая от ответственности жизнь не может иметь философии: она принципиально случайна и неукоренима.

Со стр. 51
Конкретно-индивидуальные, неповторимые миры действительно поступающих сознаний, из которых, как из действительных реальных слагаемых. Слагается и единое-единственное бытие-событие, имеют общие моменты, не в смысле общих понятий или законов, а в смысле общих моментов их конкретных архитектоник. Эту архитектонику действительного мира поступка и должна описать нравственная философия, не отвлечённую схему, а конкретный план мира единого и единственного поступка,
Со стр. 52
основные конкретные моменты его построения и их взаимное расположение. Эти моменты: я-для-себя, другой-для-меня и я-для-другого; все эти ценности действительной жизни и культуры расположены вокруг основных архитектонических точек действительного мира поступка: научные ценности, эстетические, политические (включая и этические и социальные), и, наконец, религиозные. Все пространственно-временные и содержательно-смысловые ценности и отношения стягиваются к этим эмоционально-волевым центральным моментам: я-для себя, другой-для-меня и я-для-другого."

В последнее время мода на философские высказывания набирает обороты. Часто люди используют мудрые изречения в качестве статусов в социальных сетях. Они помогают автору странички выразить отношение к происходящей действительности, рассказать о своем настроении окружающим и, конечно, поведать обществу об особенностях своего мировоззрения.

Что представляет собой философское высказывание

Слово «философия» следует понимать как «любовь к мудрости». Это особый способ познания бытия. Исходя из этого, философские высказывания следует понимать как изречения по наиболее общим вопросам, касающимся понимания мира, жизни, человеческого бытия, взаимоотношений. К ним можно относить как мысли знаменитых людей, так и рассуждения никому неизвестных авторов.

о жизни

Подобного рода изречения выражают отношение к смыслу жизни, успеху, взаимосвязи событий, происходящих с человеком, и особенностей мышления.

Очень популярны в настоящее время рассуждения о том, что жизненные обстоятельства являются следствием наших мыслей. Руководствуясь в своих поступках добрыми помыслами, человек постоянно ощущает радость бытия.

Замечания такого характера встречаются в буддийской литературе, где говорится, что наша жизнь — следствие наших мыслей. Если человек говорит и действует с добротой — радость следует за ним, как тень.

Нельзя не отметить вопрос о значении личной ответственности человека в том, что с ним происходит. Например, А. С. Грин высказывает мысль о том, что нашу жизнь меняет не случайность, а то, что есть в нас самих.

Есть и менее конкретные философские высказывания. Алексис Токвиль отмечает, что жизнь не является страданием или наслаждением, а представляет собой дело, которое надо довести до конца.

Антон Павлович Чехов в своих высказываниях очень краток и мудр. Он подчеркивает ценность жизни, отмечая, что ее нельзя «переписать на беловик». Смыслом пребывания на Земле наш соотечественник считает борьбу.

Арианна Хаффингтон говорит о том, что жизнь - это риск, и мы растем только в рискованных ситуациях. Самый большой риск - это позволить себе любить, открыться перед другим человеком.

Очень кратко и правильно он сказал об удаче: «Везет тем, кто везет». Любой успех - это следствие большого труда и реализации правильно выбранной стратегии.

Трактат "К философии поступка"

Трактат "К философии поступка" может рассматриваться как введение в "первую философию" Бахтина, из которого видно, что основополагающий вопрос бахтинской философии - это событие бытия, онтологическим условием которого является способ бытия человека, а ведущий вопрос - это человеческое событие с точки зрения его воплощения, т.е. бытия в мире с другими. В связи, с чем ведущую роль приобретает понятие поступка, который есть не что иное, как событие в аспекте его воплощения.

Обращаясь к Бахтину, в философии которого ответственность выступает основополагающим феноменом, определяющим как раз нравственный характер его "первой философии", мы, прежде всего, отмечаем более радикальное развитие тезисов в трактате "К философии поступка", по сравнению с другими трудами.

По Бахтину, ответственный способ бытия предполагает совершение поступков на основании признания своего не-алиби в бытии. Это значит, что принятие на себя ответственности за свое бытие всегда имеет в виду другого (других). Итак, поскольку ответственный способ бытия закрепляется в конкретном поступке, структурированном отношением к другому, другой является 1) соучастником и 2) потенциальным свидетелем такого самоудостоверения.

Не что иное, как воплощение человеческого события в мире, в мире с другими, является первостепенным основанием к тому, чтобы фундаментальная онтология была проработана как этика. "Быть ответственным" в плане воплощения и, следовательно, в перспективе жизненного мира, означает способность "ответить за себя. Этика жизненного мира определяется тогда дилеммой, может или нет человек в бытии друг с другом "отвечать за себя". Для Бахтина это не некий вторичный уровень тематизации, а анализ человеческого события в аспекте его воплощения, или - более специально - философия поступка. Ответственный способ бытия в силу воплощения события означает вместе с признанием своего не-алиби в бытии - "бросанием себя на самую свою собственную способность стать виновным" 5 - способность отвечать за себя в бытии с другими. Таким образом, изначальный феномен ответственности открывается в своем этическом содержании в соответствии с определением человеческого события как события, т.е. когда мы начинаем анализировать человеческое событие с точки зрения его воплощенности в мире с другими. В известном смысле ответственность как этическое понятие - это эпифеномен события с другими.

Таким образом, с точки зрения порядка обоснования, не этика направляет и определяет пути "первой философии" Бахтина, а сама философия события открывает исходное этическое измерение. Которое (используя выражение Бахтина) есть "условие возможности для "морально" доброго и злого, т.е. для морали вообще и ее фактично возможных видообразований" 6

Возникает вопрос об этической трактовке способа бытия: что значит быть безответственно? Вопрос о безответственном способе бытия упирается в вопрос о повседневном бытии друг с другом, которое хотя и идентифицируется как несобственное, однако не может трактоваться как этически негативное согласно основоположениям экзистенциальной аналитики. Из этого вытекает, что этическая интерпретация ответственного способа бытия должна предполагать принципиальное различение несобственного - в смысле безответственного - способа бытия и повседневного бытия друг с другом. Таким образом, в философии поступка Бахтина выступает пара ответственного и безответственного. Соответствующий последнему способ бытия Бахтин называет самозванством. Это такой способ бытия, при котором поступки человека не удостоверяются его ответственностью, т.е. не основываются на признании своего не-алиби в бытии. Ответственность и самозванство в таком случае не равноисходные, но равновозможные способы бытия, этическое значение которых определяется бытием друг с другом в мире.

Повседневность как таковая не является сущностным определением этически негативного способа бытия. Бахтин рассматривает повседневность как нередуцируемый способ человеческого бытия как бытия в мире с другими. "В жизни, - пишет он, - я приобщен к быту, укладу, нации, государству, человечеству, божьему миру, здесь я всюду живу в другом и для других" 7 . Такое приобщение истолковывается у Бахтина как ритмизация.

Для Бахтина этическая индифферентность ритмизации как таковой означает, что приобщение повседневному ритму - мы можем говорить здесь о социализации, институализации и т.п. - само осуществляется или в модусе ответственности или в модусе самозванства. Этически индифферентное "не сам" ритмизованного способа бытия (социальные роли, представительство) оказывается тогда условием возможности осуществления самозванного способа бытия: "Я, -пишет Бахтин, - прячется в другого и других, хочет быть только другим для других, войти до конца в мир других как другой, сбросить с себя бремя единственного в мире я (я-для-себя)" 8 . С другой стороны, приобщение повседневности, если оно опирается на признание своего не-алиби в бытии, исполняется как модуляция ответственности. Бахтин отмечает оправданность самоотчуждения в таком случае, а образующийся социальный порядок называет хором.

Бахтинский подход к анализу человеческого события как события дает основание к тому, чтобы наряду с этическим различением ответственного и самозванного способов бытия ввести различение интенсивности и экстенсивности события. Самым загадочным, конечно, остается само сопряжение экстенсивности и интенсивности. После всего сказанного уже нельзя ограничиться формальным отношением взаимоотталкивания между ними, зафиксированным соответственно в полюсах самоутверждения и самоотчуждения. В рамках такого подхода событие с другими открывается только в своей негативной функции по отношению к собственному состоянию.

Непредопределенная заданность человеческого бытия делает риск и дерзание существенными характеристиками экзистирования. По этому поводу Бахтин говорит в данном случае об "испытании человека в человеке" 9 . Бахтин приводит к тому, что человек в своем бытии есть испытание для самого себя. Человеческое бытие испытывает себя на свои собственные возможности. Поскольку же испытание не является здесь испытанием чего-то готового и определенного, но личность становится личностью в ходе (круге) самоиспытания, испытание тем самым обретает полярный бытийный смысл для человека - оно оборачивается воспитанием. Таким образом, становление личности обеспечивается амбивалентным феноменом испытания-воспитания.

Вместе с тем, следуя за Бахтиным, - что бытии в мире само по себе испытательно-воспитательно - позволяет рассмотреть не только негативную причастность другого самостному бытию. Бахтин пишет: "важнейшие акты, конституирующие личность, определяются отношением к другому… Само бытие человека есть глубочайшее общение. Быть значит общаться. Быть значит быть для другого и через него - для себя. У человека нет внутренней суверенной территории, он весь и всегда на границе" 10 . В этом, заключается высшая степень социальности, которую он называет также внутренней, потому что она относится к имманентному бытийному устройству личности, выраженному в амбивалентном феноменен испытания-воспитания. На основании книги о Достоевском можно сформулировать следующие положения, позволяющие прояснить позитивное значение отношения к другому:

обладая зафиксированным выше бытийным устройством, личность в силу ее воплощенности раскрывается лишь в результате вопрошания и провоцирования;

обнаруживающаяся здесь причастность другого испытатльно-воспитательному формированию личности - не однонаправленный акт, но момент взаимодействия, которое получает название внутренней социальности;

социальный характер этой диалогической структуры обретает конкретные феноменальные черты: внутрення социальность означает, что имманентное испытатльно-воспитальное формирование "субъекта" события происходит в поле испытатльно-воспитательного взаимодействия "Я" и другого.

Бахтин пишет, что "ближайшие обыденные, житейские звенья не пропускаются, а осмысливаются в свете последних вопросов как этапы или символы последнего решения" 11 . Он пытается удержать человеческое событие во всей его феноменальной полноте. Таковая предполагает, что всякое "последнее решение" имеет свою "предысторию", принадлежащую повседневному бытию друг с другом, которая в свою очередь связанна с поступком.

"Очищающий смех" в религии

Любое признание в приверженности религии и, тем более, православию было абсолютно исключено в печати (кроме чисто церковной) СССР до конца 1980-х годов. И это диктовалось, между прочим, не только властями, но и подавляющим большинством идеологов - в том числе и "оппозиционных" по отношению к режиму. Так, в "Новом мире" времен Твардовского регулярно публиковались предельно резкие антирелигиозные материалы, в чем каждый может убедиться, перелистав номера этого журнала за шестидесятые годы.

А что касается православия, то и сам лидер диссидентства А.Д. Сахаров, более или менее сочувственно говоривший о других религиозных исповеданиях, в своем "послании" от 3 апреля 1974 года по сути дела "заклеймил" православные убеждения А.И.Солженицына как, по его определению, "религиозно-патриархальный романтизм" и как одну из тех "направленностей", которые "приводят его (Солженицына) к очень существенным ошибкам, делают его предложения утопичными и потенциально опасными" 12 . Таким образом, Сахаров волей-неволей присоединился к руководителю агитпропа ЦК КПСС тов. Яковлеву, который незадолго до него, в конце 1972 года, писал, что "антикоммунизм... пытается гальванизировать... религиозно-идеалистические концепции прошлого. Яркий пример тому - шумиха на Западе вокруг сочинений Солженицына" 13 . Вроде бы идеалом А.Д.Сахарова не являлся коммунизм, но все же оказывается, что для его идеала (каким бы он ни был) православие столь же неприемлемо, как и для коммунизма...

Вполне понятно, что в подобных условиях религиозные убеждения Бахтина никак не могли быть высказаны в печати. Так, например, при публикации его краткого, но поистине великолепного наброска "К философским основам гуманитарных наук" пришлось опустить некоторые слова. Этот отрывок впервые опубликовал Вадим Кожинов: "…мысль о Боге в присутствии Бога, диалог, вопрошание, молитва... Душа свободно говорит нам о своем бессмертии, но доказать его нельзя..." 14 .

Вместе с тем то, что выразилось здесь прямо и открыто, так или иначе живет в любых текстах Бахтина, и необходимо только воспринимать эти тексты непредвзято и достаточно углубленно, дабы увидеть это.

Впрочем, нельзя умолчать о том, что читая Бахтина, начинаешь сомневаются не только в его православности, но и в религиозности вообще. Камнем преткновения являются в этом отношении, прежде всего бахтинские исследования народной смеховой культуры - в особенности его книга о Рабле, воспринимаемая некоторыми читателями даже как нечто "сатанинское". При этом, по меньшей мере, странно - ухитряются не замечать очень значительную роль "смеховой темы" в книге Бахтина о Достоевском (хотя тема эта и предстает здесь, конечно, совсем по-иному, чем в книге о Рабле).

В книге о Достоевском говорится, в частности: "... след художественно-организующей и освещающей мир работы амбивалентного смеха... мы находим во всех его романах... Но самое главное, можно сказать, решающее свое выражение... смех получает в последней авторской позиции... Трагический катарсис (в аристотелевском смысле) к Достоевскому неприменим. Тот катарсис, но, не адекватно и несколько рационалистично выразить так: ничего окончательного в мире еще не произошло, последнее слово мира и о мире еще не сказано, мир открыт и свободен, еще все впереди и всегда будет впереди. Но ведь таков и очищающий смысл амбивалентного смеха". Здесь цитируется текст, написанный еще даже не реабилитированным официально Бахтиным для второго издания его книги о Достоевском. Курсив здесь самого автора, и ясно, что он был призван обратить сугубо пристальное внимание читателей на выделенные слова. Более того, Бахтин специально предупредил читателей, что выражает суть дела "не адекватно" и "несколько рационалистично", поскольку он не имеет возможности высказать собственно религиозное истолкование проблемы. Но - имеющий уши да слышит! - здесь высказано, без сомнения, именно глубоко и всецело религиозное понимание бытия Мира, где "все впереди и всегда будет впереди".

То, что Бахтин определяет как "очищающий смех", имело в православии многовековую традицию, известную под именем "Христа ради юродства". Несколько десятков русских юродивых, начиная с Исаакия Печерского (XI век; скончался в 1090 г.), причислены Православной Церковью к лику святых. Более того, черты юродства присутствуют и в поведении величайших святых, в том числе Феодосия Печерского и Кирилла Белозерского. Юродивые играли такую заметную роль на Руси, что в записках иностранных путешественников XVI-XVII веков (Герберштейн, Горсей, Флетчер и др.) им посвящены специальные параграфы.

Словом, те, кто захотел бы усмотреть в понятии "очищающего смеха" отступление от православия, должны уж в таком случае отлучить от него и весь сонм русских юродивых... Правда, необходимо оговорить, что феномен юродства не сводится только к смеху (в нем воплощена и специфическая печаль), а с другой стороны, стихия веселия (о нем говорил и Нил Сорский) - неотъемлемое качество, атрибут православия в целом, а не только поведения юродивых.

Ясно, что наибольшие упреки вызывают бахтинские исследования смеховой культуры Запада; именно в них находят чуть ли не антирелигиозные и даже "сатанинские" тенденции. Однако обвинения такого рода направлены, если вглядеться в суть дела, вовсе не против Бахтина, а против католицизма, в котором материально-телесная стихия имеет совершенно иное значение, чем в православии. И ведь чтобы осознать это, даже не обязательно скрупулезное исследование: достаточно внимательно воспринять своеобразие католических храмов и самого богослужения.

В бахтинских трудах, раскрывающих материально-телесную стихию книги Рабле и других явлений западной литературы, нелепо усматривать нечто противоречащее религии; перед нами объективное и глубокое раскрытие тенденций, присущих культуре, которая существовала и развивалась, как и доказал Бахтин, всецело в лоне католицизма. В отличие от многих поверхностных работ западноевропейских ученых, которым тот же Рабле казался еретиком или даже атеистом, Бахтин раскрыл во всей полноте то, что, если воспользоваться модным термином, можно определить как "католический менталитет". Характерно, что вначале книгу Бахтина о Рабле воспринимали на Западе или недоверчиво, или даже враждебно; лишь позднее была признана.

Наконец, нельзя не подчеркнуть, что Михаил Михайлович неоднократно утверждал высшее значение религии для мыслителя и даже ученого. Только религия, говорил он, определяет ничем не ограниченную свободу мысли, ибо человек абсолютно не может существовать без какой-либо веры, и отсутствие веры в Бога неизбежно оборачивается идолопоклонством, то есть верой в нечто заведомо ограниченное временными и пространственными рамками и не дающее действительной, полноценной свободы мысли.

Гордыня - первый христианский грех. Абсолютной истины, скорее всего, нет.

Гордость - это поведение, которое ставит СЕБЯ рядом с абсолютной истиной . Поэтому человек гордый страдает. Он не может ни показать СВОЮ абсолютную истину другим, не применить ЕЁ. Если вдруг он это делает, получает удар от людей, отсюда печаль и страдания.

Мы гордимся своей страной, мы гордимся нашими футболистами, итд. Много раз такое приходиться слышать.

Так вот, гордость может быть только в УЩЕРБ кому-то . Гордость всегда ставит СЕБЯ выше всех остальных, она непререкаема, даже если ВСЕМ остальным видно, что ЭТО полнейшая глупость.

Отстаивание СВОЕЙ точки зрения - это не гордость, потому что такой человек вступает в спор с другими, а гордый НИКОГДА не вступает, он всегда гордится за СВОЮ ИСТИНУ.

Тщеславие - это стремление хорошо выглядеть в глазах окружающих.

Гордость - это завышенная собственная самооценка.

Гордыня - гордость доведённая до абсурда.

Я горд тем, что мой сын стал мастером спорта, я горд, что он поступил на бюджет. ВСЁ это идёт в ущерб другим или становится на одну ступень с такими же, у которых ребёнок достиг тех же результатов. Мне кажется, правильнее говорить так:

Мой сын доставил мне удовольствие тем, что стал мастером спорта и поступил на бюджет. Только МНЕ, и ЭТА позиция никого уже не пытается ПРИНИЗИТЬ своей гордостью.

В узком значении гордость - это поведение, требующее от окружения уважительного отношения к человеку, народу, стране, сексуальной ориентации.

Одно слово требующее , говорит о том, что человек гордый будет что-то требовать, НО, на самом деле, человек ничего не может требовать, люди САМИ, либо признают его, либо нет.

Не гордись и никогда не узнаешь, что есть люди на порядок ВЫШЕ тебя . Будешь гордиться, можешь заработать комплекс неполноценности. Никогда не учи и не говори слово гордость своим детям, они тоже в будущем имеют возможность заработать такой же комплекс.

Наши добродетели может охранять только чувство нашей самодостаточности . Когда это чувство недоразвито в человеке, ОН прибегает к гордости, которая ЗАВЫШАЕТ ЕГО добродетели относительно окружающих.

Вывод: воспитывайте в себе чувство самодостаточности. Гордость недостаток людей, у которых недоразвито чувство собственного достоинства (самодостаточности).

Страница:

Аноним

добавлено: 02.06.2015 15:06 [сообщение N5]

Самомнение - мнение основанное лишь на собственных наблюдениях за собой, если показывают другие, что самооценка завышена, то мы можем и прислушаться...

Гордость - завышенная самооценка и если показывают другие, что самооценка завышена, то мы не слушаем их...

Аноним

добавлено: 07.11.2014 16:06 [сообщение N4]

Тщеславие - это стремление хорошо выглядеть в глазах окружающих.
Честолюбие - это стремление делать что-либо лучше окружающих.

Аноним

добавлено: 31.10.2013 17:33 [сообщение N3]

Скажу больше, Гордость не дает людям не то чтобы соединить себя с природой, но и самых близких - родителей - молодёжь частенько стесняется показать своим друзьям.

Аноним

добавлено: 30.11.2012 17:54 [сообщение N2]

Гордыня (Я Бог и только я прав во всём) нужна на первом этапе становления личности, как защитный механизм от того, чтобы не заработать комплексы...

Далее, когда первый этап преодолен Гордыня покидает нас и на её место приходит Гордость, где мы просто ЗАВЫШАЕМ свои возможности относительно других. Опять, дана как защитный механизм от того, чтобы не заработать комплексы...

И наконец, когда и этот этап преодолён, Гордость покидает нас и приходит самодостаточность, где мы уже НЕ СРАВНИВАЕМ, а прибегаем к понятию ЛЮБОВЬ.

Вам удалось победить свою ГОРДЫНЮ?
- А зачем, она сама побеждается, дайте только СРОК и не стоит здесь бежать быстрее, чем надо, хорошим это ничем не кончится.

Аноним

добавлено: 26.07.2011 21:32 [сообщение N1]

Гордость человека, возмущается учением о происхождении людей от животных.

Эта гордость полагает пропасть между природой и человеком, Она имеет своим основанием то объяснение, что только люди обладают ДУХом.

Однако, наши первобытные предки дух видели всюду в природе и не считали его исключительным свойством человека, так что многие знаменитые семьи не стыдились производить свой род от животных, деревьев, и даже видели в этом особую честь: духом считалось тогда то, что связывает нас с природой, а не то, что отделяет нас от нее.

Однако, теперь появились гордые духом люди и раз и навсегда отделили себя от Природы.

  • В желании выражается сущность человека. Бенедикт Спиноза
  • Человек, развившийся рано, не может ни исключительно жить семейной жизнью, ни отказаться от нее в пользу всеобщих интересов. Герцен А.
  • Человек, в сущности, дикое, страшное животное. Мы знаем его лишь в состоянии укрощенности, называемом цивилизацией, поэтому и пугают нас случайные выпады его природы. Пьер Абеляр
  • Человек поглощенный мыслью о мщении, не дает зарасти своим ранам, которые иначе уже давно бы исцелились и зажили. Фрэнсис Бэкон
  • Человеку, кроме счастья, так же точно и совершенно во столько же, необходимо и несчастье! Федор Мuхайлович Достоевский
  • Наш долг - ненавидеть в грешнике его грех, но любить самого грешника за то, что он - человек, способный на благо. Фома Аквинский
  • Человеку разумному надлежит избирать пути, проложенные величайшими людьми, и подражать наидостойнейшим, чтобы если не сравниться с ними в доблести, то хотя бы исполниться ее духа. Никколо Макиавелли
  • Из двух человек одинаковой силы сильнее тот, кто прав. Пифагор Самосский
  • За три вещи благодарен я судьбе: во-первых, что я человек, а не животное; во-вторых, что я мужчина, а не женщина; в третьих, что я эллин, а не варвар. ФАЛЕС
  • Ибо Любовь есть представление человека о его потребности в лице, к которому его влечет. Томас Гоббс
  • Воспитание человека в духе нравственности состоит именно в том, что поступки, полезные обществу, становятся для него инстинктивной потребностью. Георгий Плеханов
  • Семейная любовь - наиболее распространенное между людьми и наиболее прочное, потому, в смысле влияния на жизнь людей, самое важное и самое благотворное изо всех добрых чувств человека. Чернышевский Н.Г.
  • Железо ржавеет, не находя себе применения, стоячая вода гниет или на холоде замерзает, а ум человека, не находя себе применения, чахнет. Леонардо да Винчи
  • Едва ли есть что-либо более нужное для знания, для спокойной жизни и для успеха всякого дела, чем умение человека владеть своими мыслями. Джон Локк
  • Голос истины неизящен, а изящна речь лжива. Нравственный человек не красноречив, а красноречивый - лжец. Лао-Цзы
  • Всякий человек, желающий подняться до познания чего-либо, необходимо должен верить в то, без чего он не может подняться. Николай Кузанский
  • Ни один человек не вправе вести столь созерцательную жизнь, чтобы забыть о своем долге служения ближнему. Блаженный Августин
  • Человек имеет в глубине души своей неизгладимое требование того, чтобы жизнь его была благом и имела разумный смысл. Толстой Л.Н.
  • Каждый человек проявляет в нравах то, что с помощью убеждения глубоко укоренились в его душе. Эразм Роттердамский
  • Посмотрев на поступки человека, взгляни на их причины, установи, вызывают ли они у него беспокойство. И тогда сможет ли человек скрыть, что он из себя представляет? Конфуций